Д. Литтелл "Благоволительницы". Конец

И ведь что удивительно: "Благоволительницы", вопреки часто встречающемуся мнению, – книга не о правде/ужасах/неоднозначности войны (Холокосте etc), не о немецких офицерах с "человеческим лицом", не о жестокости человечества и пр. "Благоволительницы" в чем-то о том же, что и "Жизнь Клима Самгина" Горького (да и, кстати, "Доктор Живаго" Пастернака). О, как говорили Ильф и Петров, "мятущейся интеллигенции среди народа". Даже первоначальное название шедевра Горького – "История пустой души", как нельзя лучше подошла бы книге Литтелла.

Аллюзий вызвали у меня "Благоволительницы" массу. Ну просто небывалое количество: от (что естественно) греческих мифов до фильмов Тарантино и Аллена. И за это я благодарна Литтеллу, человеку, проделавшему колоссальную исследовательскую и творческую работу, подарившему нам книгу, безусловно, достойную не последнего места в мировой литературе.

На протяжении более 2000 страниц ридера наблюдала я за жизнью мертвого человека. Все остальное: пытки, казни, Сталинград, человеческая подлость, малодушие, зависть, подхалимаж – лишь фон, фон на котором мы смогли увидеть историю Макса Ауэ, рефлексирующего интеллигента-неврастеника, везунчика, убийцы, влюбленного в свою сестру, содомита, любителя русской литературы, ценителя классической музыки, эстета, и пр. и пр. Жалость и жестокость, мораль и аморальность, целомудрие и распущенность нераспутываемым клубком смешались в характере этого человека, делая его внутреннюю жизнь бесконечно сложной. А разве у других людей иначе? Вряд ли. Только ханжество, желание казаться себе лучше, общественные нормы заставляют нас подавлять в себе многое, стыдиться своих желаний, заглушать их тем, что нам ближе всего (алкоголь, нелюбимые люди, религия и пр. и пр.). Именно поэтому все поступки (мысли, решения) Макса так понятны, так объяснимы, не вызывают (у меня, по крайней мере) ни возмущения, ни удивления, ни отвращения. Он был честен с собой (и с нами), он открыл нам свою душу, вынеся на наше обозрение (но, конечно, не суд) то, какой невыносимо сложной и противоречивой может стать духовная жизнь человека, попавшего в чудовищные условия такой страшной войны.

Очень любопытны, на мой взгляд, названия глав романа, воспроизводящих, как говорит Википедия, "строение сюит Жана-Филиппа Рамо, любимого композитора Литтелла". Здорово придумано! (нет ли здесь влияния Эко с его "Именем розы";)))? Ключевой для меня стала глава 6-я, "Напев". Именно она, несмотря на возможно ханжеское недоумение некоторых читателей, открыла для меня все бесконечное отчаяние Ауэ, выплеснувшееся в итоге (опять Википедия) в "нарцисстическую оргию" (а здесь, скорее всего, влияние де Сада, переводами которого занимался Литтелл). Важная, показательная глава, окончательно сформировавшая в моих глазах образ главного героя.

Можно многое говорить об этом романе. С долгими разборами цитат, пересечениями и влияниями других литературных произведений и пр. Но надо ли? Роман сложен, многопланов, великолепен. Возможно, когда-нибудь перечитаю. Хотя, скорее всего, нет…

"С широко закрытыми глазами"(реж. С. Кубрик, 1999)

Венецианские маски и психоанализ, рождественские огни и нуар – что общего? Вы не получите ответ, пока не закроете глаза. И как можно шире.


Многие уже видели эту культовую картину гениального Стэнли Кубрика, хотя, уверен, лишь единицы предполагали её появление в финале нашей специальной рождественской рубрики.Collapse )

Д. Литтелл "Благоволительницы". Начало

Какой милый человек, этот Генрих Гиммлер, неправда ли?



"Я знаю, что вы здесь творите,- невозмутимо произнес человек. - Мерзость. Я просто желаю вам выжить на войне, а после и через двадцать лет с криками просыпаться каждую ночь. Надеюсь, что вы не сможете смотреть на своих детей, не вспоминая наших, убитых вами".

Один из вариантов почувствовать личную ущербность

Бесконечно уважаю molodiakov. Я далека от интереса к Японии, достаточно равнодушно отношусь к "Серебряному веку", меня не интересует Брюсов как поэт, хотя его проза замечательна (некоторые произведения перекликаются у меня с Мариенгофом почему-то). Меня увлекает Молодяков-библиофил, поражает его отношение к изучению жизни и творчества его любимцев (Брюсова и Вирека, кстати, Вирека я читала в переводе двоюродного брата Василия Элинарховича - Андрея). Одно то, что глубокий интерес к личности Брюсова, многие годы коллекционирования прижизненных изданий его книг, а также писем и автографов (заметим, Молодяков - историк-японист, а не филолог) привело к созданию масштабного труда, выпустить которое захотело издательство "Вита Нова", что, безусловно, говорит само за себя.
И вот, замечательное
видео с вечера в ДРЗ. Крайне интересно.

"Ну и ушлый вы народ - ажно оторопь берет..."(с)

Image and video hosting by TinyPic
"Наш ответ Чемберлену" - "Закон Димы Яковлева" - этот нелепый, идиотский шажок испуганных за свои сбережения отечественных депутатов пригнал на политическую сцену забытого Остапа - г-на Разина Андрея Александровича. Данный безголосый толстяк с чудесной деловой хваткой, мысленно примерив на себя роль Макаренко, сейчас еще раз попытается широкомасштабно показать нам как можно воспользовавшись придурковатой благой идеей, не только осчастливиться  всеми чудесами российского депутатства, но и неплохо подзаработать.

"Вы знаете главное событие последних дней, произошедшее в России? Нет? Я стал депутатом "Единой России" (из встречи Разина с белорусскими коллегами).